Рассуждая о нынешней ситуации в русском языке, приходится с прискорбием констатировать, что интенсивность заимствования чужеродной лексики достигла угрожающих темпов.

Проезжая не так давно по улицам Москвы, я с недоумением смотрел на рекламные щиты с надписями на тарабарском языке. Призывают купить экофлет в Подмосковье или таун-хаус. Ну не может же заковыристый экофлет стоить сколь обычная квартира. Да и как не подыграть гордыне: вон мы какие, в таун-хаусе живем! Встречают гостей столицы гипермаркеты и мегамоллы: «Ашан», «Икеа», «Мосмарт», «Вэй-Парк», «Баскин Роббинс» и т. п. В «Ашане» снуют по залу юноши и девушки с надписью на спине «мерчендайзер». Ну как не согласиться с Пушкиным: «Чем непонятней, тем ученей»!
К вашим услугам не чайные, блинные да пирожковые, куда там,— столовых и пельменных и след простыл. Пожалуйте нынче на бизнес-ланч, в кофе-хаусы, кебаб-хаусы и даже неловко произнести – блин-хаусы! Причем любителям ночных развлечений не избежать при этом «фэйс-контроля». В школах администрация вводит дресс-код, что по-русски значит школьная форма.
Как тут не услышать гневную отповедь А. С. Шишкова, обращенную сквозь столетия к нам, носителям великого языка: «Полезно ли славянский превращать в греко-татаро-латино-французско-немецко-русский язык? А без чистоты и разума языка может ли процветать словесность?».
Отдельного разговора заслуживает агрессивность вторжения в нашу речь компьютерной лексики. В Интернете, мол, люди не общаются, а чатаются. Неадекватный человек именуется крезанутым. Иные издания публикуют и толкования с русского на… русский! Впервые за тысячелетия нации возникло реальное разделение отцов и детей не по идейным критериям, а по причине банального неразумения самой речи.
Мы уже не народ, не нация, а электорат, и даже… одноразовый народ. А кандидатов от одноразового народа пиарят имиджмейкеры. Смердяковы от языка впихивают в наш лексикон толерантность вместо терпимости, плюрализм вместо разномыслия, консенсус вместо соглашения. Русскому человеку предписывают испытывать не азарт, а драйв. Музыка к кино обернулась саундтреком, а сами фильмы – блокбастеры и римейки.
А как вам, к примеру, такой разговор: «Классный тюнинг у тачки!», «Фарэва!», «Это бой-френд той бизнес-вумен?», «Вау!», «Как насчет бодибилдинга и фитнесса? А может дайвинг?», «Хочешь построить коттедж? Определись с бизнес-планом, сайдингом…», «Ты геймер? Хакер или юзер?», «Фифти-фифти? О-кей!», «Как насчет шопинга в уик-энд? А может, махнем на биенале?», «Скажи, прикольно?». Компьютерный сленг переходит даже в интимную сферу: «Надеюсь, ты меня скачаешь пару раз?».
Я лишь бегло пройдусь по словам, которыми «обогатился» наш язык в последнее десятилетие: баксы, башлять, бодипирсинг, дампинг, китчмен, клипмейкер, лейбл, наркодоллары, ништяк, прикид, рейв-тусовка, секс-идол, секстренинг, тетёха, хавальник, тинэйджер и т. д.
Подобными жаргонизмами считают приличным пользоваться некоторые писатели, политики и ученые. Эти же ученые в мозговых центрах Англии и Стэнфорда в соответствии с программой «Изменение образа человека» создали специальные слова, предназначенные для массового управления молодежью против ее воли! Вот так-то, тинэйджеры здесь ни при чем. «Клевые» выражения созданы для них пожилыми дядюками.
…Ну да ладно, да всё ништяк, побашлял и хватит, поканаю к тетёхе, может, бабок отцепит на оттяжку в блин-хаусе под фейс-контролем!

Ваш Толян, то есть Анатолий САБИРОВ, внешт. корр.
Газета «Наше слово» № 152, 30 декабря 2009 года