Наши российские коллективные сады – явление необычное для Соединенных Штатов. «Это хобби или возможность заработать?» — спрашивал американский специалист, разглядывая массовую копку картофеля из окна автомобиля. Точно так же среднему россиянину невозможно понять, почему американец, живя на широте краснодарского края, предпочитает купить яблоко в магазине вместо того, чтобы сорвать его с собственного дерева, растущего на собственной лужайке возле собственного дома. Но сейчас не о проблемах цивилизованных американцев, которые в своем большинстве не понимают, что вкус выращенного собственными руками плода отличается от покупного. Наш разговор об экономике коллективного сада «40 лет СУБРа», лежащего севернее зоны рискованного земледелия.

Коллективное огородничество продолжает жить на северной земле, хотя не на один раз подсчитано, что овощи дешевле купить, чем вырастить их при нашем климате.  Благодаря или вопреки чему? На этот вопрос отвечает мой собеседник Василий Анатольевич Макалов – председатель первого в Североуральске коллективного сада «40 лет СУБРа», основанного Мадорским, Спиридоновым, Бакиновским:
— Проблемы садоводов общие. У нас – более острые, так как нашему коллективному саду скоро исполнится 40 лет, и поэтому наши коммуникации изношены на 70%. Взять электроснабжение – столбы в таком состоянии, что электромонтеры отказываются на них забираться. В прошлом году заменили 30 метров водопроводных труб, заварили 70 дырок. В этом году заменили следующие 30 метров, наложили 50 сварных швов. Затраты на работы распределяются между садоводами.
В прошлом году у нас был самый дешевый тариф – 140 рублей за сотку в год. За счет этих взносов собрали 174 тысячи рублей. Львиная доля расходов – плата за воду. Недавно она стоила 9 рублей за кубометр, теперь подняли до 12-ти. В прошлом году только за жаркий июль заплатили 78 тысяч! В этом расценку подняли до 200 рублей за сотку, сбор будет около 240 тысяч. Если уложимся за оплату за воду в 140–160 тысяч, то денег должно хватить на ремонт забора, он у нас длиной один километр, на подсыпку дороги.
Машина щебня – 500–600 рублей, грейдер – 3 тысячи, сезонная вывозка мусора – 5–8 тысяч, замена 40 метров труб – 16 тысяч, замена электроопор – 12 тысяч. Деньги нужны на заработную плату казначею и двум слесарям — по 5–6 тысяч в год. Получается, что оплатить труд председателя из расчета 12–14 тысяч в год уже не получается.  Как тут не вспомнить слова Путина о том, что владельцам садоводческих участков нужны льготы и отдельные тарифы на воду и электроэнергию.
Василий Анатольевич добрым словом вспомнил своих первых помощников Петра Салтанова, Наталью Антонову, Григория Коваленко, слесарей Цепова и Лескина. Макалов посетовал, что есть владельцы участков коллективного сада, которые забывают про слово «коллективный». Вспомнил, как Юрий П. пересыпал кольцевую дорогу щебенкой, чтобы рядом с его участком меньше ездили. Женщины возмутились и бегом со своей проблемой к председателю: «Займем у мужей каски и устроим Юрию вначале — «горбатый мост», а если не поможет – «темную». Макалов их отговаривал: «Юрий – мужик не глупый, должен понимать, что дорога должна быть проезжей хотя бы по соображениям пожарной безопасности».
Несмотря на отсутствие экономического стимула, коллективные сады продолжают жить. Возможно, потому что возделывание своего кусочка земли – для многих отдушина, радость общения с землей, для других – возможность помочь детям своей картошкой, для третьих… Председатель сада отмечает, что года два назад появилось стремление молодежи к приобретению садового участка. Но у них вместо теплиц – баня, вместо картошки – газон. Дача превращается из места работы в место отдыха. Но все-таки обычно на 40-50% владельцы участков – одинокие пожилые женщины, которые «горбатятся» на участке с утра до ночи.

М. СЕКЕРИН.
Газета «Наша слово» № 84, 22 июля 2009 года