В октябре некоторые ветераны нашего города, одинокие и чья пенсия ниже прожиточного минимума, получили в управлении соцзащиты материальную помощь в 500 рублей – подарок ко Дню пожилого человека. Порадуемся за них. Как говорится, и на этом спасибо! Хотя, что в наше время эта небольшая сумма, если цены в магазинах уже давно зашкаливают? У пенсионеров после квартплаты и прочих платежей денег остается ровно столько, чтобы в магазины лишь на экскурсию ходить да слюнки глотать. Что и говорить, очень бедно живут наши ветераны, впроголодь, не говоря уже о достойной одежде и обуви. Старое донашивают, что еще при советской власти купили. Не помешал бы каждому пожилому человеку подарок, и не в 500 рублей, а побольше. Но ничего не поделаешь, бюджет не позволяет пока. А желающих получить эту материальную помощь было куда больше, чем позволяли возможности. Как сказала начальник отдела управления соцзащиты Г. Бутнякова «Заявления принимаем в такой пропорции: 39 вместо 9».
Вот и стало управление соцзащиты в дни приема заявлений соц-обидой, соцболью, что вызвало у многих ветеранов слезы отчаяния и беспомощности, сердечные приступы и гипертонические кризы.
Наверное, никогда не уйдет из нашей жизни бюрократия и неуважение к людям. В газете «Пенсионер» заместитель министра социальной защиты населения Свердловской области А. Никифоров черным по белому написал, что «для решения вопроса о назначении материальной помощи в управление социальной защиты населения по месту жительства предоставляются справка о составе семьи и справка о доходах». Несмотря на это, в нашем управлении соцзащиты с ветеранов потребовали еще и трудовые книжки. И давай со всей строгостью выискивать в них огрехи и недочеты столетней давности: «Ничего не знаем – исправляйте, подтверждайте как хотите. Заявление принять не можем». И кому только в голову пришло заниматься таким бесполезным и ненужным бумаготворчеством? Я не знаю, поступало указание о проверке трудовых книжек сверху или это была местная инициатива – дела это не меняет. Крайними опять оказались пожилые люди. Наступил век компьютерных технологий, все давным-давно проверено и установлено в Пенсионном фонде, все заложено в компьютерные программы каждого пенсионера. Может быть, и оправданны были бы такие действия, если бы речь шла не о единовременной подачке, а о постоянной прибавке к пенсии примерно в 5000 рублей, но не в этом случае.
Заставила меня написать эту статью история, случившаяся с ветераном нашей школы Гусевой Александрой Николаевной. Очень нелегкую жизнь прожила эта простая труженица, добрая, скромная женщина, наша тетя Шура (так ласково мы ее называем). Родилась она в 1930 году в деревне Малое Отряково Костромской области. Папа и мама – колхозники, в семье четверо детей: три сына и дочь Шура. В 1942 году в возрасте двенадцати лет пошла работать в колхоз. Дали ей лошадку со смешной кличкой Коза, на ней она и пахала, и боронила, снопы с поля на ток возила, сено заготавливала. Двенадцать лет отработала Шура в колхозе, она ветеран трудового фронта Великой Отечественной войны.
Грамоте не обучилась. Образование у Александры Николаевны лишь четыре класса, да и те маленькая девочка отходила за три километра в соседнюю деревню, ежедневно пешком туда и обратно. Дальше учиться не смогла, за 10 километров надо было ходить в село Потрусово. Могла бы, конечно, и их одолеть, да ходить не в чем было – ни одежды, ни обуви не было.
Вышла замуж за Ивана Гусева, но долго не прожили, разошлись. Тетка забрала Шуру к себе в поселок Брантовка и устроила рабочей на лесозавод. Тут и выдали Александре Николаевна трудовую книжку. Как сейчас помнит она, что выдавал ее молодой человек. Кем он был на лесозаводе, Александра Николаевна не знает, но при заполнении книжки он «птичек перепутал» и вместо Гусева написал Голубева, а потом просто одну фамилию зачеркнули, другую написали. И проработала всю жизнь Александра Николаевна с этой трудовой книжкой. Лесозавод тот был временным предприятием. Лес вырубили, пилить стало нечего, и предприятие закрыли, об этом в трудовой книжке Александры Николаевны есть соответствующая запись: «Уволена в связи с ликвидацией предприятия».
В Североуральск Александра Николаевна приехала с подругой Катей. Наслышаны были, что есть на Урале молодой строящийся город, заработки хорошие, в магазинах все есть. В 1963 году устроилась тетя Шура к нам в коррекционную школу (тогда она была вспомогательной) сначала техничкой (кем же еще с ее образованием?), а потом до пенсии работала кухонной рабочей. Общий стаж ее работы 50 лет. Полвека в труде, а пенсия очень маленькая.
Александра Николаевна – абсолютно одинокий человек. Родители умерли давно. Один брат погиб на войне, другой вернулся с фронта с ранением и прожил только до 50 лет, третий брат двенадцать лет назад умер от болезни. Детей у Александры Николаевны не случилось.
Поэтому когда звонят в школу и просят назвать фамилию малообеспеченного и одинокого ветерана, первой в списке у нас замечательная труженица А. Гусева. Мы в школе были в недоумении, когда узнали, что в соцзащите не приняли заявление от Александры Николаевны и что со слезами, обиженная и расстроенная, она ушла домой. В голове не укладывается, что у пожилой безграмотной женщины потребовали подтвердить документально в течение нескольких дней чью-то невнимательность или халатность, допущенную пятьдесят лет назад в глуши Костромской области. Для интереса я попросила в отделе кадров школы поднять мою трудовую книжку. 1969-й год. Цивилизованный город Североуральск, серьезная уважаемая организация ГОРОНО и то же самое: ничем не подтвержденная одна фамилия зачеркнута – другая написана. Значит, такое было когда-то возможно.
Александра Николаевна делает еще одну попытку сдать документы и снова уходит со слезами. Опасаясь за ее здоровье, так как она гипертоник, мы пытаемся защитить ее, помочь. Когда в квартире никто не открывает, звоним в приемный покой горбольницы, в отделение неврологии. Оказывается, в такие моменты успокаивает ее, опекает и лечит соседка Кирбитова Татьяна Яковлевна.
Чтобы исправить несправедливость, мы обратились в управление соцзащиты, пытались доказать их неправоту. Куда там! Несмотря на то, что в трудовой книжке Александры Николаевны работа в нашей школе зафиксирована от и до, требуют все равно предоставить «подтверждающую справку» из управления образования. Не издевательство ли? Там временно отсутствует сотрудник архива. В общем, дали нам эту справку за день до рассмотрения заявлений комиссией управления соцзащиты. Приняли наконец у нас документы со словами: «Заявление мы берем, но не факт, что «ваша Гусева» получит материальную помощь». Одни эти слова как нельзя лучше характеризуют отношение к пожилым людям.
Александра Николаевна получила все-таки материальную помощь, но я представила себе десятки других бабушек и дедушек, которые столкнулись при оформлении документов с не меньшими проблемами и в результате ушли ни с чем. При мне отказались принять заявление у пожилой учительницы (у нее от времени в трудовой поистерлась девичья фамилия), она ушла тоже с болью в сердце. Кого-то отправили обратно в домоуправление — в справке о составе семьи нашли недочет.
Хождение по мукам — иначе и не назовешь месяц сентябрь для пожилых людей нашего города.
Отправлю, наверное, письмо в приемную Президента России в Екатеринбурге. Не может, не должно такое больше повториться. Нельзя винить пожилых в том, в чем они не виноваты. Нельзя заставлять их исправлять то, что в их возрасте уже невозможно исправить. Больше внимания, уважения, заботы и доброты заслужили наши ветераны. И не должны эти 500 рублей быть смоченными слезами и приправленные сердечной болью. Надо помогать старикам красиво и цивилизованно, чтобы это было действительно достойным подарком ко Дню пожилого человека.

Л. ДОЛМАТОВА, учитель коррекционной школы.
Газета «Наше слово» № 137, 21 ноября 2008 года