«Я себя не ощущаю вне танца с шести лет». Изгиб рук, осанка, походка – все в Татьяне Мылтасовой выдает ее принадлежность к высокому искусству. Татьяна – человек сильный. Только сильный человек может себе позволить быть откровенным. Кому много дано – с того и спрос особый. Судьба не обошла Татьяну испытанием и дала возможность совершить поступок.

В Североуральск она приехала старшеклассницей. Проблемы с выбором профессии для нее не существовало. Татьяна твердо знала, что будущее связано с хореографическим искусством. В ДК «Современник» она изучила работу коллективов и выбрала студию «Бенефис». Когда во время фестиваля «Класс» увидела театр современного танца Ольги Пона «Русский вариант», то поняла, что ближайшая цель ее жизни – работать в челябинской группе. Чтобы взять планку такой высоты, надо было получить высшее хореографическое образование, и Татьяна поступила на очное отделение Челябинской государственной академии культуры и искусства. А через три года приехала в родной город на фестиваль «Класс» уже в качестве артистки театра Ольги Пона.
Студенческое время для Татьяны было, когда «вся жизнь – театр». Богемное нереальное нематериальное бытие, когда все подчинено творчеству в танце.  С восьми утра до десяти-одиннадцати вечера теоретические занятия по основам искусства балетмейстера сменялись практическим воплощением знаний в репетициях и постановках. Семья в этой тусовке не предусмотрена в принципе, но…
Будущий муж спросил у Татьяны, который час, когда она отдыхала в городском сквере от подготовки к экзаменам. Проводил до общаги. А когда случайно через два месяца столкнулись вновь – Он Ее не узнал! Два месяца черноморского побережья нанесли на тело Татьяны слой загара и вдохнули в нее столько солнечной энергии, что под ее очарованием будущий муж с ней уже не расставался. К третьему курсу родился сын. Декретный отпуск Татьяна не взяла. Не хотела менять сокурсников, ставших как родные. Один месяц с Ваней – и снова учеба. Поездки (маршрут «дом – академия» по три раза в день на перекладных, с электрички на автобус) утомляли, но вытерпела, вымучила, выстрадала свое высшее хореографическое образование.
Испытание пришло с телеграммой о трагической смерти мужа. Известие застало ее во время отпуска на берегу Каспийского моря. Полное осознание беды наступило через несколько лет. Татьяна, которая не могла раньше и дня без танца, не занималась хореографией два года. То, что раньше составляло смысл жизни, вдруг стало неважным, второстепенным, мелким. Чтобы существовать материально — искала работу. Чтобы сохранить свою личность — нашла себя в духовном песнопении. Через некоторое время поняла, что без помощи родных не выжить, и вернулась в Североуральск к маме.
В родном городе ее ждала привычная работа в ДК «Современник», но танцевать и полностью растворяться в танце уже было невозможно. Нужно было что-то еще, более важное. Например – помогать людям. Татьяну нашел Центр психолого-педагогической помощи. Свою работу в Центре Татьяна оценивает по-особому: «Такое отношение друг к другу и к людям вряд ли можно где найти. Здесь нет злости и зависти. Если начинает проявляться что-то на это похожее, мы садимся в круг и находим выход, прорабатываем свои отрицательные чувства».
Спасать, танцуя – задача максимум. В отличие от ДК «Современник», в Центр приходят особенные дети, отмеченные трудной судьбой. Девочки на занятиях с Татьяной снимают свои зажимы, уравновешиваются, через музыку и движение заряжаются энергией, выходят из негатива. «Учусь любить детей и принимать их такими, какие они есть. Работая для детей, в большей степени начинаешь понимать себя»,— говорит Татьяна.  А коллеги о ней отзываются так: «Татьяна – это женщина-терпение, звезда-вдохновение, музыка-вдох, поэзия-выдох. Она учит исцелять душу через танец. Необычное использование музыки и движения в исцеляющих целях для Татьяны – норма. Воспитание души через танец, когда говорит язык движений — это важно в современном мире, когда другие танцы души запрещены. Это необходимо для ребенка, для взрослого – приподнять душу к небу».
Где-то глубоко внутри у Татьяны сохранился кусочек души, который сравнивают с огоньком. Он греет и светит, но чуть сильнее дунешь – и нет его, погас. И только голос души имеет право называться голосом любви. Она его послушалась тогда, когда лежала с сыном в больнице. Там была отдельная палата для «отказников». Дети не умели говорить, но когда кто-то проходил мимо, все они кричали «мама!». Как они научились произносить это единственное слово – неизвестно, но «мамой» они называли (или призывали) любую женщину. Медсестры не приветствовали, когда к малышам кто-то заходил. В «отказниках» просыпалось человеческое, детское, требующее внимания и ласки – после посещений «чужих» с ними было труднее справиться. Иногда детей все-таки отпускали из палаты погулять. Захар среди них был любимчиком. Улыбчивый и открытый, он тянулся к людям и отвоевывал себе место на коленках.
После выписки с Ваней из больницы прошел день, два – Захарка не шел из головы Татьяны. Ребенок, не видевший в своей жизни ничего, кроме четырех стен, не знающий, что такое автобус, дерево… Вопреки материальным соображениям, не имея опоры в муже, с нерешенной квартирной проблемой, Татьяна послушалась голоса души. Начала узнавать, что нужно сделать для того, чтобы Захарка обрел мать и старшего брата. Все прошло быстро, на подъеме, за две недели. Татьяна совершила поступок. Огонек ее сердца согрел маленькую душу ребенка.
Истинная сущность женщины – это любовь. К ней восходят иногда всю жизнь. Через отношение к детям, людям, миру, делу. У Татьяны есть мечта: поставить спектакль о любви и верности «Алые паруса» и воплотить в этом спектакле идею превращения танца из зрелища для подвыпивших зрителей в духовное делание.

М. СЕКЕРИН. Фото автора.
Газета «Наше слово» № 26, 6 марта 2009 года