Случилось так, что надо было мне срочно в конце октября съездить в Ивдельский район. Междугородные автобусы в дневное время в ту сторону не проходят. И решил я добираться на попутке. Давненько не ездил таким способом. Вышел на окраину поселка Черемухово, там, где дорога сворачивает в сторону Ивделя, и стал «голосовать».

Идут грузовые машины и легковушки, но не берут меня. Водителям грузовых машин, работающим на предприятиях, по инструкции запрещается возить посторонних пассажиров. Те, кто дорожит своей работой – так и поступают. И правильно делают.
А водители легковушек, зачастую, на трассе опасаются брать чужаков. Все объяснимо, никакой обиды на них нет. Движение транспорта в Ивдельском направлении с каждым годом увеличивается. За 20 минут насчитал 25 машин, прошедших мимо меня, и все – иномарки. Куда отечественные подевались?
Хотел уже эту затею с поездкой на попутке бросить и идти домой, но тут возле меня тормознула большая пятиосная фура. Не мешкая, залезаю в кабину и благодарю шофера, что подобрал меня. Объясняю, куда мне надо доехать и где высадить.
Коротко знакомимся. Зовут его Александр, на вид молодому мужчине – лет 30. Разговорились. Думаю, что он взял меня, чтобы поговорить хоть с кем-нибудь в дальней дороге. Из разговора узнаю, что это – его собственная машина.
Работает на ней один, без сменщика, и возит грузы по всей стране. Сам он из Перми и везет товар в Салехард. Это 2600 км пути через Нягань и Приобье. По этому маршруту он едет уже  второй раз. Интересуюсь у него: «Как там дороги, в Сибири?»
Узнал от него, что асфальтовая дорога до Приобья хорошая, а дальше уже хуже: дорожное полотно выложено железобетонными плитами, они просели, и там уже не разгонишься. Но до самого Салехарда он не поедет. Из машины выгрузят груз на перевалочном пункте за 80 км до этого города, потому что там дорога совсем «убитая» и тяжелым машинам не проехать.
Я рассказал ему байку о том, как сибиряк поехал отдыхать за границу, и иностранцы его спрашивают: «Говорят, у вас в Сибири медведи по дорогам ходят? Врут. Там совсем нет дорог». Мой собеседник заметил, что это – недалеко от истины, хотя в последние годы сдвиги по строительству дорог в Сибири есть. Но государство стало драть сейчас с водителей грузовых машин за проезд большие деньги.
Он сейчас заплатил 3 рубля 80 копеек за 1 км. У него машина грузоподъемностью 40 тонн, но больше 20 он не берет. Потому, что надо будет платить по высокому тарифу и перевозка груза станет невыгодной. Себе в убыток никто работать  не будет. Так и везет сейчас половину от грузоподъемности машины.
В этом году в Москве, Перми и других городах после увеличения дорожных тарифов водители грузового транспорта устраивали шествия, митинги, пикеты, писали обращения к правительству, чтобы не грабили их такими поборами за проезд, но пока все бесполезно.
Я выразил свое мнение: вряд ли вам пойдут на уступки.  Дорожники утверждают, что негативное воздействие от проезда одной фуры весом более 12 тонн сопоставимо с уроном, который наносят дороге 40 тысяч легковых автомобилей. Такую информацию публиковали в прессе. А верить этому или нет – не знаю. Сейчас каждый одеяло тянет на себя.
В кабине машины тепло и просторно. Снега еще не было, и за окном мелькали красоты осеннего леса. Рассказал водителю, как называются небольшие речки, которые проезжали, и о том, как мы строили эту Ивдельскую дорогу в 80-х годах: рубили лес, взрывали большие пеньки, расчищали бульдозером растительный слой, а потом уже Белазами отсыпали насыпь на подготовленную трассу.
Первопроходцем тут были рудный карьер СУБРа. Была она сначала грунтовой, а потом СУБР передал этот объект дорожникам, они постелили асфальт и обслуживают ее. Этой дороге – 35 лет, а раньше на Ивдель можно было добраться только через Серов поездом по железной дороге.
За разговорами быстро пролетело время. И вот мы уже подъехали в нужное место. Протянул водителю деньги за проезд, но он категорически отказался их взять. Поблагодарил его, пожелал удачи и вылез из машины. Бывает, что от случайного знакомства остаются добрые воспоминания на долгое время.
Пусть тебе повезет, Саша.
Через три часа возвращался назад тем же методом – на попутке. В этот раз ждать и голосовать у дороги долго не пришлось – вторая проходящая машина тормознула возле меня. И вот я уже еду назад в Черемухово. За рулем «Жигулей» Виктор с Волчанска. А рядом с ним на детском сиденье его трехлетний внук Роман.
Мой новый знакомый уже на пенсии, а раньше работал бульдозеристом на горных предприятиях. Он ездил в Приобье «к своим»: там живет его дочь с семьей. Устроилась она хорошо, держит в городе сеть магазинов, торгующих мясной продукцией, он везет на Волчанку внука – погостить у бабушки-дедушки, а через неделю доставит его назад к родителям.
Дорога хорошая, можно ездить. Бывает в тех краях часто. Ему нравится в Сибири рыбалка. Это его страсть, без нее он жить не может. С друзьями выезжает на моторной лодке на Обь и на спиннинг ловит щуку. Ловит килограмм 50, можно и больше, но куда ее девать? А возле Черемухово ему нравится вид на горы, на Денежкин Камень. Хорошо смотрятся и копры шахт у дороги. Когда руда у вас кончится?
Я ему рассказал, что североуральское месторождение – это более половины разведанных запасов боксита в стране. Не скоро еще кончится. В прошлом году недалеко от поселка построили новую шахту «Черемуховская – Глубокая». Это самая глубокая шахта России – 1550 м. Ее долго строили – 33 года, и наконец-то, построили. Лет 30 она будет работать.
В августе этого года в нее спускался губернатор Е. Куйвашев, а потом рассказывал о ней при встрече президенту Путину. Виктора удивила глубина ствола шахты: «И как там люди не боятся работать?»
Тут мы подъехали к Черемухово. Поблагодарил водителя, протянул оплату за проезд, но он отказывался брать. Но все решил трехлетний Ромка: он взял деньги и положил их в карман. Мы посмеялись: «Пошел в маму, коммерсантом будет».